и

Большой Московский Государственный Цирк

ПРЕДСТАВЛЯЮТ!

 

«Дрессированные верблюды» - Эрика Исрафилова

 

В представлении Большого Московского Государственного Цирка на проспекте Вернадского «Вокруг света за 130 минут» всё по-честному: африканские львы рычат на дрессировщиков в пробковых шлемах, американские ковбои привязывают лошадей у салуна, северное сияние отражается в зеркале льда и коньков, а огромных красавцев-верблюдов ведёт настоящий погонщик, в глазах которого – тысячелетняя восточная мудрость его народа.

ЗАТЕЕВО  представляет: дрессировщик верблюдов Эрик Исрафилов.

 

 

ЗАТЕЕВО: Эрик, как в Вашей жизни появились верблюды?
 

Эрик Исрафилов: Я родился и вырос в Баку, столице Азербайджана. К нам во двор часто приезжал торговец овощами и зеленью на старом замшелом верблюде. Верблюд на Востоке используется как тягловая сила, вроде лошади. Знаете, у одних хозяев лошади бывают холёные и ухоженные, а у других на лошадь смотреть жалко. Вот и этого верблюда, видимо, никто не любил, и он отвечал миру тем же. Мы, дети, очень боялись к нему подходить.

 

 
- А что такого страшного может быть в верблюде? Кажется, это самые невозмутимые животные на свете. Плюнет, в крайнем, случае…
 
 

- Что вы?! Разъярённый верблюд – идеальная машина для убийства! Он может лягнуть любой ногой во все стороны. Вы знаете, зачем верблюд плюётся? Он даже с большого расстояния точно попадает хищнику в глаза, и пока ослеплённый зверь пытается пену с морды стряхнуть, верблюд хватает его своими крепкими челюстями за загривок и подбрасывает высоко вверх. Верблюд крупного волка может на два с половиной метра над собой подбросить! Когда противник падает на землю, верблюд наваливается на него сверху грудью и начинает вдавливать зверя в землю. Видели, как черепаха утрамбовывает вращательными движениями панциря песок над кладкой яиц? Вот и у каждого верблюда есть на груди большая жёсткая мозоль, на ощупь похожая на холодную бетонную стену, ей-то он и вминает врага.

 

 

- Почему Вы набрали себе в труппу именно диких степных верблюдов, неужели люди за тысячелетия не вывели спокойную покорную домашнюю породу?
- Верблюд в степи и пустыни – источник жизни. От него и шерсть, и молоко, и мясо. Цирковые же верблюды должны ещё соответствовать большому количеству требований по ветеринарии и рабочим качествам. Таких животных можно отобрать только в стаде. В Астраханских степях огромные табуны пасутся сами, фактически они абсолютно дикие, а на стрижку их загоняют обученные люди в специальные загоны. Вот в них и загоняли указанных мной животных. Это непростая работа, ведь молодого верблюда надо отсечь сначала от табуна, а потом подогнать к самому загону.
 

Вы ни за что не догадаетесь, как мы перевозили отобранных верблюдов в цирк. "Тортиками"! Верблюдов стреножили и обвязали толстыми пропиленовыми верёвками крест-накрест, как тортики в круглых коробках. Потом краном зацепили и укложили в кузов грузовика на толстый слой подстилки из сена. В цирке их таким же образом разгрузили на конюшне и быстро срезали верёвки.   

 

- Страшно было первый раз подойти к большим диким верблюдам уже на конюшне?
- Не страшней, чем самим животным. Я больше боялся, что у них разрыв сердца от клаустрофобии случится! Мои верблюды с рождения и до приезда в цирк не видели стен или других преград для взгляда. На сотни километров вокруг всегда была бесконечная, ровная, как стол, степь! Хорошо ещё, что они оказались все вместе в карантинном загоне – хоть отвлекались друг на друга.
 

Первое время я никого к моим верблюдам не подпускал – сам и кормил, и убирал, чтобы они привыкли ко мне быстрее. Через месяц начал их по одному на арену по ночам выводить – морковку с манежа поесть. Тщательно каждый такой проход по пустому цирку с конюшни до манежа готовил, чтоб никто и ничто верблюда не испугало, не дай Бог. Коридоры занавешивал, чтоб верблюд в сторону не метнулся, ведь верблюд на занавеску не пойдёт – она для него как стена. Очень долго строго по одному с верблюдами занимался – на корде (длинной верёвке) движение по манежу отрабатывали, команды простые.

 

- Эрик, верблюды пытались Вас подавить?
- Конечно, первым делом каждый верблюд пытался понять: кто я такой? И плевались в меня, и кусали, и ударяли, бывало. Но я Чингиза Айтматова в своё время перечитал, знал, как степные люди испокон веку диких верблюдов приручали.
 

Первым делом я научился плеваться метко. Как вижу, что верблюд слюну «нажёвывает», так первым плюю прямо ему в глаза. «Ого, - думает верблюд, да этот парень из наших!» И начинает он сразу мои команды игнорировать, ведь раз мы оба верблюды, то надо решить, кто здесь вожак. Приходилось и криками, и плёткой даже доказывать, что я – главный.

 

 

- Всё-таки метод «пряника» без «кнута» в дрессуре невозможен?

- Конечно, нет. Я не работал с крупными хищниками, не знаю, как с ними договариваются. Но ведь всадники подают команды лошади шпорами, и у кучера в руках хлыст, а не мегафон. Обидно, когда рассказывают всякие небылицы про то, как истязают животных дрессировщики. Бред! Ни один человек в здравом уме не станет ломать плоды своего многолетнего труда! Например, постановка одного только трюка с верблюдом - это пять месяцев ежедневных репетиций по 15 часов. И ведь верблюд - не робот: его нельзя один раз научить чему-нибудь на всю жизнь и быть уверенным, что на каждом представлении он всё хорошо сделает. А когда в группе семь верблюдов, и они должны делать синхронно сложнейшие перестроения и трюки?! И я, и мои помощники настолько хорошо знаем своих животных, что иной раз не берём на репетицию или даже на представление верблюда в плохом настроении. Ветеринары озабоченные бегут на конюшню: «Что случилось?!»  Да кто же знает, что  у абсолютно здорового верблюда случилось, но очевидно, что работать сегодня он не станет.

 

Как Вы стали дрессировщиком?
- В молодости я работал воздушным гимнастом. Выполнял очень сложный и красивый номер, с которым много гастролировал и в СССР и за рубежом. Когда в программе некоторых цирков видел примитивные выступления верблюдов, то страшно расстраивался. Ведь верблюд – не только гордое, умное, сильное, но и очень восточное животное. Верблюда надо понимать: его неспешность сосуществует с взрывным темпераментом и огромной физической силой.
 
С возрастом выступать гимнастом стало тяжело, и я взялся дрессировать своих первых верблюдов. Очень хотелось показать людям истинную красоту этого животного.

 

 

 

ЗАТЕЕВО: Эрик, Ваш номер, действительно, уникальный: верблюды быстры и гармоничны, делают много общих перестроений и индивидуальных трюков. Их движения на манеже ассоциируются скорее с показательным выступлением полковых лошадей, чем с неспешным шагом кораблей пустыни…

 

Эрик Исрафилов: Обычная участь циркового верблюда – в яркой расшитой попоне ходить на уздечке за дрессировщиком. Такие номера насквозь лживы – от светловолосых дрессировщиков с чернёными бровями до безвольно бредущих животных. Природа дала каждому верблюду по три лошадиные силы! Ясно, что и интеллект хотя бы одной лошади есть у каждого верблюда!
 
Животных в моём номере украшать не надо – они физически совершенны и показывают в трюках свои собственные умения и возможности взаимодействия с дрессировщиком. Я сделал номер, посмотрев который зритель поймёт: вот такому верблюду – умному, сильному, быстрому - человек не боится доверить себя в метели степного урагана.
 
Интервью с дрессировщиком Эриком Исрафиловым провела Е.В.Пучка, специальный корреспондент интернет-журнала для школьников "ЗАТЕЕВО" (www.zateevo.ru).
Фото - К.С. Федорченко.
Назад На главную Читать еще
ЦИРК